Спасет ли «зеленый щит» кузбасский лес

Лес, которого нет на карте, разворовывается под видом кустарника и социальных дров

13 июля 2017 в 07:01, просмотров: 844

7 июля в Кемерове состоялось совещание Регионального отделения ОНФ по проблемам экологии и защиты леса. Заседание проходило при участии члена Центрального штаба ОНФ Азата Газизова. Общественники обсудили в региональном ракурсе острый закон о лесной амнистии и федеральный проект «Зеленый щит», поговорили о сохранении пригородных лесов, бабушкиных дровах и кедрах, которые на самом деле – березы.

Спасет ли «зеленый щит» кузбасский лес

Что простит «лесная амнистия»

Региональное отделение Общероссийского народного фронта активно борется за сохранность городских и пригородных лесов, защищая их от вырубки, продажи и сомнительных законопроектов. Скажем прямо: пока борьба проходит с переменным успехом. С одной стороны, за последние два года властям не удалось продать ни одного гектара муниципального леса. С другой, несмотря на запредельное давление со стороны общественников и откровенно негативное отношение к законопроекту о «лесной амнистии», вопрос отложен, но не закрыт.

Что предполагает этот закон? Единый государственный реестр недвижимости (ЕГРН) и Лесной реестр содержат множество совпадений участков, на которых по ЕГРН закреплено право на местное самоуправление, строительство жилья и частную собственность. Лесной же реестр этого не позволяет. Разработанный законопроект предполагает приоритетное право сведений ЕГРН перед Лесным фондом. То есть захват лесных земель, которые удалось внести в кадастр, объявляется законным. Предполагается также признать земли лесных поселков и воинских частей землями населенных пунктов. Местным администрациям будут переданы все полномочия по распоряжению ими. По мнению ОНФ, принятие данного закона повлечет за собой вывод части лесов из лесного фонда, их уничтожение или деградацию. В результате этого пострадает экология городов. Многие открыто говорят об угрозе массовой жилищной застройки в лесах, расположенных в районах крупных мегаполисов. А сколько вариантов мошеннических схем с землей будет реализовано…

«Лучший вариант – вообще не принимать закон о «лесной амнистии», – считают в ОНФ, и, не снимая с себя ответственности, призывают депутатов, общественные организации и просто неравнодушных граждан выступить против его принятия. – Если не получается остановить этот процесс – значит, кто-то не дорабатывает».

Зеленый пояс вокруг области

Еще одной темой для обсуждения стал законопроект о так называемом зеленом щите, принятый к рассмотрению 1 января этого года. Он ограничивает вырубку деревьев вокруг муниципальных образований и городов федерального значения и предусматривает создание лесопарковых зеленых поясов, то есть «зон с ограниченным режимом природопользования и иной хозяйственной деятельности». Уменьшить площадь этого пояса будет нельзя. «Создание «зеленого щита» – великолепная идея, – пояснил Андрей Куприянов, эксперт Регионального отделения ОНФ, директор Кузбасского ботанического сада Института экологии человека СО РАН. – В Кемеровской области 30 тысяч лесов, которые находятся на территории муниципальных образований, то есть городов. Кемерово – это замечательные правобережные боры. Бьемся за каждое дерево. Мы внесли законодательную инициативу в общественную палату, та должна перенаправить поручение в администрацию, а администрация, в свою очередь, в течение 180 дней принять решение о создании «зеленого щита» вокруг города Кемерово. Теперь я жду ответа от общественной палаты и надеюсь, что к концу года мы этот вопрос решим. Эти леса мы будем делать особо охраняемыми территориями».

Только вот если «лесная амнистия» все же будет принята, создание «зеленого щита» станет невозможным, так как значительная часть лесных земель, предназначенных для «зеленых поясов», окажется в частных руках.

Кедр, которого нет

Несмотря на то, что лес в Кузбассе не рубят так отчаянно, как например в Уссурийском крае, защитникам природы приходится несладко. «Помните, как мы ловили браконьеров? – с горькой улыбкой спрашивает присутствующих Андрей Куприянов. – Из кабинета замгубернатора! Но если мы не поймаем преступника за руку, когда он пилит дерево, если он успеет сесть на пенек и скажет, что просто отдыхает, делу не поможешь. Развалилось лесное хозяйство. Нет теперь человека, который бы за него отвечал. Раньше была лесная служба, где лесник мог составлять акт. Сейчас же нужен полицейский, лесник и еще сопровождение, потому что тебя пристрелить могут». Как отметили «фронтовики», проблема браконьерства в Кузбассе не стоит так остро. Зато есть ряд других проблем. На севере области лесопилок наставили, сосну и березу пилят. И самое интересное – оформляют этот лес на физических лиц как дрова. Некоторые сомнительные структуры используют в корыстных целях это государственное право. В результате лес выпиливается, а потом вывозится.

Член Центрального штаба ОНФ Азат Газизов признал проблемность этой правовой зоны: «Мы в свое время сами добивались, чтобы народу полагалась эта социальная древесина. Потому что доходило до абсурда: люди жили около леса, а дров не было, так как участок им не принадлежал. В итоге ввели талоны. Но, как у нас в России часто бывает, получили другую проблему. Сейчас вылавливаем лесоруба – а у него 10 выкупленных талонов от разных дворов. Талоны именные. И пока не совсем понятно, как поступать в этой ситуации».

Работая в экологических направлениях, специалисты ОНФ используют не только данные общественного мониторинга, но и информацию со спутников. Особенно это продуктивно при отслеживании ретроспективы: вчера-позавчера (условно) проблемы не было, а сегодня она очевидна. Иногда на больших площадях работают квадрокоптеры. «Был случай в областной полиции, – рассказывают в ОНФ, – летим на вертолете. Тайга. Смотрим – огромная выпиленная поляна. Спускаемся – лежат большие кедры. Обрадовались полицейские, настроились уголовное дело возбуждать, хулиганов к ответственности привлекать. Обращаемся в соответствующие органы, а нам говорят: «А по документам здесь кедр не растет». У нас, говорят, там береза или кустарник. По их логике получается так: кто-то где-то спилил кедр, притащил его в тайгу, положил на поляну, где росла береза, и убежал. Уголовное дело развалилось. На наш взгляд, следует усилить работу государства по учету леса и установлению его границ. Работа огромная, сложная, дорогая, но если мы ее не проведем, то потеряем наши леса».

По всем вопросам – к Путину

Экологические проблемы в регионах планируется решать на федеральном уровне. О том, как это будет происходить, рассказал координатор Центра общественного мониторинга ОНФ по проблемам экологии и защиты леса Азат Газизов: «Генеральная задумка такая. У нас сейчас проходит серия экологических конференций. Первую мы провели в Ростове для южных округов. Вторая прошла в Калининграде. Это центр и запад России. Третья – Урал. Дальний Восток и Сибирь пока не затрагивали, но к этому все идет. Представители региона, где проводится конференция, присутствуют очно, остальные подключаются по космической связи. На обсуждение выносится два-три острых региональных вопроса. В результате собирается большой пакет предложений для итоговой встречи по экологии с участием Владимира Путина. Среди них будут общие вопросы, которые касаются всех, и региональная специфика. Задача каждого региона – четко сформулировать те проблемы, которые бы вы хотели пробивать на уровне Москвы. Место проведения итоговой конференции еще не определено. Выдвигайте предложения, не будьте пассивными и скромными – и не исключено, что мы приедем к вам».

Чем еще болен Кузбасс

Обсуждением вопросов сохранения леса участники заседания не ограничились. Решили вкратце осветить и другие проблемные экологические места региона. Картина получилась неприятная. Так, гипертрофированно развитая кузбасская металлургия порождает проблемы с выбросами. Помните, когда новостные ленты хором кричали о том, что медики не рекомендуют новокузнецким детям дневные прогулки? Еще одно направление работы – борьба с цинковыми заводами. Уровень содержания тяжелых металлов на их развалинах превышает норму в 1000 раз!

«Почему у вас нет проблем с малыми реками?» – спросил присутствующих Азат Халилович. «Потому что малых рек у нас уже не осталось», – был ответ. Часть малых рек Кузбасса берет свое начало с разрезов, и судьба их очевидна. Остальные (более 300!) были уничтожены ранее. Не очень уверенно, но еще пытаются выжить несколько местных речушек.

С этим напрямую связан вопрос очистных сооружений. Во многих средних, а то и больших населенных пунктах, где численность населения – десятки тысяч человек, очистные сооружения не работают или работают неудовлетворительно  – их построили еще в СССР, а потом забыли. И сейчас это – развалины. Воды без очистки идут в погибающие малые реки, а потом в Томь.

Несмотря на активную деятельность ОНФ, не теряет своей остроты проблема свалок. Область получает 600 миллионов рублей за то, что на ее территории есть промышленные отвалы. Программа по ликвидации свалок должна предполагать не просто локальную работу, а установление системного взаимодействия с перерабатывающими предприятиями. Решение вопроса видится в развитии малого и среднего бизнеса по сортировке и утилизации отходов. Сейчас в Кемеровской области около 100 легальных полигонов. Как вы думаете, сколько из них имеет акт о вводе в эксплуатацию? Один! А лицензии Роспотребнадзор раздает. Необходимо собрать всю информацию в субъектах РФ и выработать единую федеральную позицию в отношении приведения этих полигонов в порядок.

Еще одно слабое место кузбасской экологии – разрезы, шахты и рекультивация земель. А точнее – ее отсутствие. В области огромное количество забытых и заброшенных разрезов. На их территории ничем не огороженные 30-метровые ямы, заполненные водой. Разрезы почти вплотную подходят к населенным пунктам. В итоге у населения погреба осыпаются, кровля рушится, стены трескаются. Здесь нужно закрывать правовую дыру. А пока существуют обходные пути, которыми пользуются проектные организации, снижая санитарную защитную зону. Потом разрез или шахта уходят в банкротство, рекультивацию земель проводить некому. Угольные предприятия, которые копали 10 лет, все бросают и убегают. А жителям остаются каменные горы с породой.

Законы, принимаемые там, наверху, часто противоречат, а порой и исключают друг друга. Может, потому что принимают их не лесники, а экономисты. Только вот природоохранным и общественным организациям легче от этого не становится. ОНФ призывает муниципалитеты и неравнодушных граждан быть активными в отстаивании своих интересов. Только так можно повлиять на ситуацию, несмотря на то, что внешне она даже  «фронтовикам» напоминает борьбу с ветряными мельницами.






Партнеры