Вдруг инвалидности стало чуть меньше

Кузбассовцы обеспокоены ситуацией с понижением групп инвалидности и строят догадки на этот счет

19 июля 2017 в 11:53, просмотров: 1013

У многих из нас хотя бы единожды вызывало возмущение медицинское переосвидетельствование инвалидов с ампутированными конечностями или неизлечимыми заболеваниями. Казалось бы, все понятно и навсегда. Но привыкать раньше времени к ситуации не стоит. Она может в корне измениться. И однажды придя на плановый осмотр, больной может выйти из кабинета врача с совершенно другой группой инвалидности. С чем на самом деле может быть связано лишение человека одной группы инвалидности и присвоение другой, а также в сопутствующих проблемах данной категории граждан попытался разобраться наш корреспондент.

Вдруг инвалидности стало чуть меньше

Держишь ложку – иди работай

Ильгизар Ягфаров долгое время имел вторую группу инвалидности. Ему пришлось перенести сложнейшую операцию на головном мозге и пройти долгую реабилитацию. После частичного удаления опухоли головного мозга у мужчины были нарушены некоторые функции организма: речевые, опорно-двигательные, а также появились проблемы со зрением и слухом, возникли проблемы не только физиологического, но психологического и социального характера. Несмотря на это, после очередного освидетельствования бюро медико-социальной экспертизы (МСЭ) было принято решение понизить группу инвалидности вполне себе жизнеспособного пациента со второй на третью. Хотя врачом психиатром Кемеровской областной клинической психиатрической больницы было дано заключение о серьезных психоневрологических проблемах Ильгизара Ягфарова, МСЭ почему-то не приняла данное заключение во внимание. «Один из аргументов – «Ну, он же пишет стихи!» А Вы читали эти стихи?» – рассказывает друг семьи Ильгизара Ягфарова, инвалид 1 группы по зрению Денис Голубев.

«По сути, бюро МСЭ формально поступило правильно, к их решению не подкопаешься, – продолжает разговор жена Дениса Голубева Ирина, которая много лет занимается вопросами реабилитации и жизнеобеспечения инвалидов. - Существуют критерии, по которым МСЭ оценивает людей. Это способность к самообслуживанию, к самостоятельному передвижению, ориентации в пространстве, общению, контролю своего поведения и т.д. Ильгизар Хамитович может передвигаться, с огромным трудом и не в полном объеме может обслуживать себя, может достать кружку и налить себе чаю. И под общие формулировки он подходит идеально. Мы как-то ездили с ним в Москву в главное бюро медико-социальной экспертизы. У них есть специально оборудованная комната, имитирующая кухню, где человек может попробовать достать тарелку из шкафа, налить чай. В этом имитационном пространстве медики оценивают возможности инвалида. Но ведь человек может суметь налить себе чай, но не сможет общаться и работать. Ильгизар вместе со своим адвокатом писал обращение в Москву. Бумага пришла – но ничего хорошего там нет. Теперь они готовят обращение в международный суд. Только вот решение международного суда не обязательно к исполнению в нашей стране. Человек может последние силы и нервы потратить на это и ничего не добиться. Мы пытаемся настроить его на то, что надо жить дальше и не упираться в эту проблему. Он же ломает и разрушает себя, пытаясь отстоять свою точку зрения».

Почему «выплевывает» система

Ильгизар Ягфаров – не единственный, кто оказался в такой ситуации. На одном из заседаний Общероссийского народного фронта врачами городских и сельских больниц был поднят вопрос о растущем количестве жалоб со стороны населения. Люди не понимают, чем руководствуются медики при назначении группы инвалидности и ее смене.

Представители бюро МСЭ, присутствующие на заседании ОНФ, постарались аргументированно ответить на вопросы врачей и населения.

«Решения МСЭ принимаются комиссионно. Ответственность за них несет не один человек, которому можно приписать профессиональную ошибку. Этим вопросом занимается целая группа высококвалифицированных специалистов, –  рассказала заместитель руководителя по экспертной работе главного бюро МСЭ по Кемеровской области Вера Чистякова. – Мы можем говорить о трех главных основаниях для смены группы инвалидности – это введение конкретных критериев при оценке состояния больного; смена норматива; успешный ход реабилитации. Раньше при определении группы инвалидности мы принимали решение, ориентируясь сугубо на собственное внутреннее ощущение и убеждение. Никаких конкретных требований, норм и критериев не было. Они начали четко оформляться лишь в 2016 году. До этого мы пользовались методическими рекомендациями. Теперь же наши действия жестко регламентированы. Ужесточаются эти требования или нет? Вопрос некорректный. Они не стали жестче. Они просто появились. Как можно сравнивать степень проявления наличествующего признака с отсутствующим? И дело не в установке властей «не давать», а в более детальной проработке вопроса. И если раньше человек по внешней оценке подходил под 1 группу, то с введением критериев он может в нее не попасть».

Что касается нормативов, то в качестве одного из примеров специалисты приводят постоянно меняющийся норматив по сахарному диабету. «Он трансформируется по несколько раз в течение одного года. Особенно это касается детей, – рассказала  Вера Чистякова. – То мы принимаем решение по взрослому нормативу, потом отдельно выделяются критерии для детей дошкольного возраста, теперь – до 14 лет с учетом определенных условий. Нормативы разные – значит, и присвоение той или иной группы может меняться».

И одно из главных оснований – реабилитация. В некоторых случаях, когда состояние больного улучшается после проведенного лечения, группу инвалидности могут понизить или совсем снять. Яркий пример – состояние после трансплантации сустава. Деформирующий артроз приводит к нарушению подвижности в тазобедренном или коленном суставе, в результате человек не может ходить и получает группу инвалидности с правом на реабилитацию. Но после успешно проведенной операции функции нижних конечностей восстанавливаются, и инвалидность снимается, хотя у человека искусственный сустав.

В некоторых случаях относительно незначительная травма может препятствовать трудовой деятельности по профессии. Допустим, человек повредил кисть левой руки. Врач-терапевт при такой травме сможет работать на прежнем месте и выполнять свои функции, а вот хирург не сможет. Поэтому после травмы хирургу, возможно, присвоят инвалидность, а терапевту нет. Но за год хирург должен будет пройти переквалификацию и освоить другую специализацию или профессию, в которой не так важна моторика левой руки, так что пожизненно получить инвалидность из-за потери пальца все же не получится. Вот это уже называется абилитацией инвалидов. Понятия абилитации и реабилитации созвучны, но между ними есть большая разница: в первом случае для инвалида способности формируются, а во втором создаются условия максимального восстановления утраченного функционала. Программы по абилитации предполагают, что человек достигает различных функциональных целей при помощи альтернативных путей, когда привычные блокированы.

По словам представителей МСЭ, в случае возникновения спорных или пограничных ситуаций медики выносят решение в пользу пациента. На вопрос главврачей о коррупционном сговоре, государственной программе и бонусном поощрении снижения степени инвалидности присутствующие специалисты ответили отрицательно, мотивировав это тем, что бюро МСЭ свои деньги инвалидам не выплачивает и в коммерческой составляющей никоим образом не заинтересовано.

Инвалиды должны говорить

Заместитель председателя Кемеровской городской организации «Всероссийское общество слепых» (ВОС), ветеран боевых действий на Северном Кавказе, инвалид первой группы третьей степени по зрению вследствие «военной травмы» Денис Голубев вместе со своей женой Ириной на протяжении долгих лет боролся не только за свои законные права. Сегодня он получил все, что ему полагается по закону, и помогает тем, кто оказался в схожей жизненной ситуации. «В 2007 году, – рассказывает Денис, – я столкнулся с трудностями в получении нужной степени инвалидности. Во время прохождения очередной комиссии МСЭ я узнаю, что вместо первой группы третьей степени инвалидности мне хотят присвоить первую группу второй степени. Для меня как тотально незрячего это изменение было принципиально неприемлемо, потому что именно третья степень предполагала сопровождение, а не передвижение с тактильной тростью. Но меня начали мурыжить. В итоге жена не выдержала и сказала комиссии: «Если вы считаете, что ему второй степени достаточно, тогда я поехала, а вы решайте вопрос, как Денис Владимирович будет добираться до дома». Только тогда они испугались и пошли навстречу, попросив никому не сообщать о принятом решении.

Второй нюанс: при оформлении бумаг по инвалидности мне не внесли в индивидуальную программу реабилитации (ИПР) запись «необходимы средства для реабилитации». В результате я не получил говорящий тонометр, термометр и т.д. С одной стороны, надо бы заняться… А с другой, думаю: «Сейчас займусь», копну, а они, не дай бог, «группы лишат» (смеется). Проблема с ИПР есть, и она массовая. И суть ее в том, что цепочка «государственная власть – общественная организация – субъект» порвалась. Чтобы исправить проблему, нужно донести ее до государственных органов. А при разрыве этой связи в среднем звене проблема не решается. Естественно, есть общественные организации, которые работают в полную силу. К примеру, Всероссийское общество инвалидов (ВОИ) под руководством Валентины Ивановны Шмаковой и Российский Союз ветеранов Афганистана (РСВА) – Боевое Братство во главе с Кошелевым Игорем Степановичем. Мы часто встречаемся на публичных мероприятиях, организации работают, пользуются поддержкой областных властей. Сравниваю с ВОС – те закостенели, молодежь не пускают, развиваться и работать не готовы. А была такая крупная организация… Обидно!

Лично я неоднократно слышал о том, что МСЭ занижает группу инвалидности. Это проблема. И доказать свою правоту пока очень сложно. А сложно почему? Потому что есть проблема и в действиях самих инвалидов – это их полная пассивность. Установка на все времена: «Мы бедные, мы несчастные, нам все должны!» Но люди с ограниченными возможностями – это люди с безграничными возможностями. У нас такая сила воли! И пассивный этот настрой надо переламывать, учить и учиться отстаивать свои законные права и интересы. Потому что чиновники пользуются нашей неграмотностью и собственной безнаказанностью. Так, однажды прихожу за полагающейся мне выплатой. И слышу от сотрудников одной из организаций: «У нас есть пятисотый приказ для служебного пользования, который мы не можем вам показать. В тексте приказа, мол, сказано, что вопросы по получению денежных выплат должны решаться через суд». Хорошо. Обращаемся в суд и через него получаем этот самый «пятисотый» приказ. И каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что текст приказа говорит совершенно об обратном: что эти вопросы должны быть решены в досудебном порядке. В случае, когда человек обращается и по закону может претендовать на какую-либо выплату, но в организации нет соответствующей статьи расходов, руководитель должен обратиться в вышестоящую организацию со специальным требованием. Многие ли из нас пойдут и найдут текст этого приказа? Нет. А ведь государство последнее время все больше и больше разворачивается лицом к инвалидам. Правовая база об этом говорит. А вот чиновники на местах ведут собственную политику и творят произвол, пользуясь именно неосведомленностью и пассивностью инвалидов. Нюансов много. Формулировки страшные. Но сидя на месте, этих проблем не решить. И чем грамотнее и инициативнее будем мы, инвалиды, тем сложнее будет чиновникам, медицинским работникам и социальным службам лишить нас того, что полагается нам по законному праву. Система реагирует. Только воздействовать на нее нужно чуть более решительно».

Сложно не согласиться, но еще сложнее начать действовать. А начинать надо! ОНФ, ВОИ, РСВА и просто такие, как Денис Голубев и его жена, активные и неравнодушные люди всегда помогут.



Партнеры