Почему шахтеры из Кузбасса едут в Казахтан, а казахстанские - в Кузбасс

Разговор с вахтовиком

6 сентября 2017 в 09:09, просмотров: 1201

Прокопьевский горняк Дмитрий Лещенок работал вахтовым методом в Воркуте, на Сахалине, в Хабаровском крае, в Казахстане. Наш разговор с шахтером-вахтовиком о том, почему ему, опытному проходчику, трудно найти работу в Прокопьевске, кого берут на вахту и что такое техника безопасности по-индусски.

Почему шахтеры из Кузбасса едут в Казахтан, а казахстанские - в Кузбасс
фото: Андрей Новашов
В Прокопьевске из семнадцати шахт осталась только одна.

Нормальный быт у черта на куличках

Два месяца на вахте, месяц дома. А в межвахтовом отпуске Дмитрий Лещенок подрабатывает таксистом.

– Когда же вы отдыхаете?

– А это и есть отдых, – не понимает он моего удивления. – Чего дома-то сидеть!

На свою первую вахту Дмитрий Петрович устроился в 2014 году, когда ему было сорок шесть.

По образованию горный электромеханик, но всю жизнь работал проходчиком: 15 лет на прокопьевской «Зиминке», потом в Талде Прокопьевского района (это еще не вахта: от дома час на шахтовом автобусе). В 2014 году, когда решил ездить в Воркуту, уже получал шахтерскую пенсию. Жена работает, сын взрослый и сам себя обеспечивает. Нельзя сказать, что вахта спасла семью от нищеты. И все-таки Дмитрий Лещенок пр изнает: сегодня ему не найти в Прокопьевске работу, где платили бы достойные деньги.

– Жена поначалу не хотела, чтобы я ехал к черту на кулички. Сейчас уже привыкла, – рассказывает горняк.

С первой вахты привез 100 тысяч рублей, плюс еще из суточных пять тысяч сумел отложить. На всех шахтах, где ему довелось работать за эти три с половиной года, горнякам обеспечивали нормальные условия труда, исправно платили и зарплаты, и суточные. Оплачивали билеты на поезда и самолеты в оба конца. Обеспечивали жильем (как правило, двухкомнатная квартира на четырех человек). При необходимости работодатель докупал мебель, а на Сахалине – даже обои.

– Быт нормальный, – рассказывает Дмитрий Петрович. – Микроволновка, холодильник. Все есть вплоть до стиральной машины.

В Прокопьевске Лещенок трудился простым проходчиком, а на шахту «Воркутинская» его приняли сразу горным мастером. По словам Дмитрия Петровича, счет прокопьевских горняков, работающих вахтовым методом, идет на тысячи. На самую первую вахту он отправился в составе целой бригады – тридцать семь человек. Некоторых отправили домой за пьянство. Еще несколько горняков не выдержали бытовых трудностей и уехали сами.

– Кто-то проще к этому относится, а кто-то не может без мамы, без жены. Вот приходит он с работы, а ему еще надо готовить, убирать. Привыкли под юбками жить около мамки,  – иронизирует прокопчанин.

Но почти все, вместе с кем Лещенок приехал в Воркуту, продолжают работать на вахтах. Пятеро остались в Воркуте и устроились на шахту на постоянной основе.

– У них уже зарплата 90–100 тыс. руб. Гораздо выше, чем у вахтовиков, – объясняет Дмитрий.

– Почему вы не остались в Воркуте?

– Меня бы не взяли из-за возраста. Директор брал или тех, кто помоложе, или грамотных специалистов. На вахту устроиться проще, чем на постоянную работу.

фото: Андрей Новашов
Дмитрий Лещенок.

Из Шахтерска в Шахтинск

Впервые приехав в Воркуту, Дмитрий Петрович попал на участок, который только начинал разрабатываться. Пока работа не вошла в нормальное русло, гендиректор доплачивал вахтовикам, чтобы на руки выходило хотя бы 50 тыс. руб. в месяц. Одна из следующих вахт оказалась для прокопчанина неудачной.

– Мы попали на породу 14 категории. Выше практически не бывает. Это почти гранит, – вспоминает Дмитрий Лещенок. – Проходили всего по три-четыре метра в месяц. Комбайны ломались. Рассчитывали зарабатывать в месяц тысяч 60-70, а получилось около 40. Наша зарплата зависит только от пройденных метров. У «шахтовых», работающих на постоянной основе, другая система оплаты труда.

– Не обидно?

– Обидно. У них плюсик по метрам чуть больше, чем у нас. Но им заплатят 100 тыс. руб., а нам – только 50. Конечно, и у вахтовиков может выйти хорошая зарплата – были бы метры. Хотя все так устроено, что никто не даст подрядчикам, вахтовикам заработать больше, чем шахтовым.

По словам Дмитрия Петровича, эта система действует и на шахтах других регионов, где он работал вахтовым методом. После Воркуты его бригаду перебросили в город Шахтерск на Сахалине. Жили на берегу Татарского пролива.

– Контора стала развиваться и открыла на Сахалине забой, – объясняет прокопчанин. – Мы там отработали полгода, но участок закрыли.

– Слышал, что на вахту в Воркуту стало ездить не выгодно.

– У меня там выходило от 40 до 110 тысяч руб. в месяц. Ребята, которые сейчас там работают, рассказывают, что получают 45 – 50, максимум 60. Но все равно туда многие ездят.

Вахта в Казахстане.

Казахстанские ходы

– Сейчас вы работаете в Казахстане от компании «Донбасс-Днепростой». Звучит неожиданно.

– Они хотят, чтобы деньги работали. На Сахалине не получилось, но у них есть забои в Воркуте, в Польше. И недавно организовали забой в Казахстане.

– Как работалось на первой казахстанской вахте?

– Там хозяин – индус. Лакшми Миттал его зовут. Живет в Англии. Выкупил в Казахстане несколько шахт. Он делает чрезмерный упор на технику безопасности: на каждый инструмент, на каждую тяпку должен быть документ. Вот, допустим, есть у тебя «тягалка» – на нее обязательно бумажка: какой вес она может поднимать, где ее разрешается использовать. Я на вахте по утрам, перед тем как спуститься в забой, этой «макулатурой» занимаюсь.

– Что можете сказать в целом об уровне жизни в Казахстане? Нищеты меньше, чем в России?

– Бомжей на улицах я там вообще не видел. Но сказать могу только о шахтерах. С одной стороны, там проще жить. Казахстанский проходчик, работающий на постоянной основе, в пересчете на рубли зарабатывает 50-55 тыс. руб. – такие же деньги, как у нас. Но у них цены на порядок ниже. Булка хлеба – 11 рублей. Продукты, вещи – все гораздо дешевле. С другой стороны, в Казахстане у шахтера нет досрочной пенсии. Сколько бы он ни отработал под землей, пенсию начинает получать только в шестьдесят три года. И там регрессные практически невозможно получить. Те, кто еще в состоянии работать, уезжают в Россию.

– И куда едут?

– Например, в Междуреченск на Распадскую.

– Получается идеальный вариант: получать шахтерскую пенсию в России, а работать в Казахстане?

– Горняк, с которым мы в Шахтинске жили по соседству, в мае поехал к дочери в Новосибирск, оформил российские гражданство и пенсию и вернулся в Шахтинск работать на ту же шахту. Свои ходы они находят.

– Сейчас работать легче, чем тридцать лет назад?

– В 80-х годах – все на себе. А теперь новые электронные комбайны с пультом, почти как у телевизора. Можно управлять комбайном, не подходя к нему вплотную.

– Работа в шахте – уже не экстрим?

– Мне отец говорил: «В шахте, как на подводной лодке. Спустишься, но можешь не подняться». Так было в 80-х годах, и так остается по сей день. Это все-таки не конфетная фабрика, где дышишь настоящим воздухом и смотришь на солнце.

– За те три с половиной года, что ездите на вахты, не пытались подыскать работу в Прокопьевске?

– В Прокопьевске из семнадцати шахт осталась только одна – имени Дзержинского. Зарплата там очень низкая. Там дорабатывают те, кому осталось до пенсии полтора-два года. Предпринимателям выгоднее добывать уголь на разрезах: несколько

БелАЗов, несколько экскаваторов…

– Как думаете, закрытие шахт в Прокопьевске – это закономерный процесс?

– Нет. Думаю, те, кто хотел открыть разрезы, просто проплатили. По всему Кузбассу так. Да и в казахстанском Шахтинске было двадцать шахт, а сейчас осталось только семь.

– А на разрезы в Прокопьевске, в Прокопьевском районе пытались устроиться?

– Пробовал, но уже по возрасту не подхожу. Там после 43–44 лет не берут.

– Благодаря вахтам вы много ездили по свету. Нет желания куда-нибудь переселиться, когда закончите работать?

– Я люблю свой город. Буду жить здесь до конца дней. Друзья уезжают – кто в Новосибирск, кто в Краснодар. Я не хочу.

Сейчас Дмитрий Петрович работает на казахстанской шахте. Не будет повышаться зарплата – найдет другое место. Новая работа, если придется ее искать, тоже будет вахтовой. Два месяца на вахте, месяц дома. Жить в таком ритме Дмитрий Лещенок уже привык.






Партнеры