Благотворительные кошельки для пострадавших в "Зимней вишне" открываться не торопятся

«Зимнюю вишню» уже сносят, а пострадавшие на пожаре благотворительную помощь пока так и не получили.

16.05.2018 в 07:11, просмотров: 3023

«МК в Кузбассе» уже писал о том, что благотворительная помощь, собранная для пострадавших в «Зимней вишне», осела в фондах сборщиков и не торопится к получателям. На сегодняшний день ситуация мало изменилась – массовые выплаты так и не стартовали. Мы поговорили со всеми сторонами этой финансовой цепи и готовы ответить на некоторые вопросы.

 Благотворительные кошельки для пострадавших в

СУДЬБА ОФИЦИАЛЬНЫХ МИЛЛИОНОВ

Как известно, семьям 60 погибших и 48 официально признанным пострадавшими в пожаре выделены средства из федерального и областного бюджетов. По информации департамента социальной защиты населения Кемеровской области, семьи погибших (а если у погибшего не осталось супруга, детей, родителей и иждивенцев, то их братья и сестры) уже получили по 5 миллионов рублей: по одному из резервного фонда правительства РФ и коллегии администрации области и по три миллиона рублей от собственника ТЦ Дениса Штенгелова. Вопросов по этим выплатам практически нет.

«Деньги передаются ближайшим родственникам и делятся между ними в равных долях, по аналогии с наследством, - уточнил адвокат и координатор общественного Центра помощи пострадавшим Дмитрий Малинин. – При этом совершенно не важен статус родителей по отношению друг к другу».

А вот с выплатами пострадавшим все далеко не так прозрачно. По той же официальной информации, им полагается компенсация в размере: 800 тысяч рублей – получившим тяжелый/средний вред здоровью (400 тысяч из федерального и 400 тысяч из областного бюджетов); и 400 тысяч рублей – тем, кому был нанесен легкий вред здоровью (200+200 соответственно).

Только вот число этих самых пострадавших пока так и не определено окончательно.

Официально сообщается о 48 произведенных выплатах пострадавшим. Однако, как видится, тех, кто имеет на них полное право, значительно больше – и.о. заместителя губернатора Кемеровской области, начальник главного финансового управления Игорь Малахов в интервью «МК» говорил как минимум о 80 пострадавших. Но почему-то немалые сложности с получением статуса пострадавшего возникают даже у тех, кто обратился за помощью сразу же после пожара и фигурировал в официальном списке, распространенном в первые дни после трагедии. Какое количество человек получили официальный статус пострадавшего, а скольким было в этом отказано, нам оперативно узнать не удалось. Нет этих цифр ни в мэрии, ни в областном департаменте соцзащиты. Ждем ответа на официальный запрос из Следственного комитета области.

В дни трагедии в оперативном штабе.

СКОЛЬКО ЖДАТЬ ОБЕЩАННОГО

А тем временем истории пострадавших и отношение к ним помогающих просто-таки удивляют. Мы поинтересовались судьбой некоторых из тех, кто фигурировал в первом официальном списке обратившихся в медучреждения за помощью сразу после пожара.

10-летняя В. Олейникова с 11-летней двоюродной сестрой А. Пуговой в этом списке были. Девочки в тот день уже успели посмотреть мультфильм и в момент возгорания находились на катке. Младшая сестра услышала крик мужчины: «Пожар!» и, как была в коньках, бросилась к выходу. Мама девочки удивляется, как у той получилось по кафелю на коньках добежать до первого этажа, не упав и не получив травму. Старшая сестра упала и попыталась стянуть с себя коньки. Какой-то мужчина схватил ее на руки и донес до второго этажа. По дороге девочка даже успела схватить свою обувь, которую выкидывала женщина у раздевалки, чтобы дети переобувались. Сестрам чудом удалось спастись, но обе наглотались дыма и получили зафиксированное медиками отравление угарным газом. И тут – внимание: ни одна из девочек на сегодняшний день не признана пострадавшей и не получила никакой финансовой помощи. Мама Вероники Алена и мама Саши Антонина до сих пор ждут результатов некой медицинской экспертизы. Алена пыталась найти правду и обращалась в Следственный комитет, но не нашла. «У меня спрашивают, кто был нашим следователем, – разводит руками мама Вероники, – а мне в день пожара было не до того. Я, естественно, не запомнила фамилию. В итоге сейчас нас кидают от одного следователя к другому, и что-то понять не представляется возможным. Говорят, нужно ждать результатов какой-то медицинской экспертизы, которая еще не готова. Правда, после пожара нам в качестве гуманитарной помощи дали верхнюю одежду – дочкина сгорела в ТЦ. Неожиданно и приятно было, что магазин «Детский мир» по собственной инициативе вручил сертификат на 10 тысяч рублей. Мы благодарны. Знаете, вначале мы думали, что Вероника пережила этот ужас без последствий. Первое время она была спокойной и к произошедшему не возвращалась. Мы думали, нам повезло. Но, когда пошли отоваривать сертификат и оказались в «Детском мире», было видно, что она изменилась: напряглась, даже игрушки выбирала торопливо, лишь бы скорее уйти. А когда в ТЦ по громкой связи сделали какое-то объявление, ее накрыло – побелела, испугалась до паники. Тогда мы поняли, что ребенку нужна помощь психолога. И записались на прием».

Мама второй девочки, простая женщина из деревни Черемички, тоже не понимает, что происходит. Объем полученной помощи у нее такой же: куртка и сертификат «Детского мира». Женщина никуда не ходит, пороги не обивает, не требует. Она просто ждет. Видимо, пока про нее совсем забудут. «Алена пытается что-то пробить, но пока безрезультатно», – сокрушается Антонина. Кто и почему решил, что эти женщины и девочки должны что-то пробивать и доказывать? Какие экспертизы еще нужны, чтобы им начали помогать?

Еще одна участница трагедии, которая не получила в полном объеме положенную компенсацию, – Елена Алехина (фамилия и имя в редакции). Будучи на 18-й неделе беременности, она повела «на мультики» своего шестилетнего сына. Мы писали о ней сразу после трагедии и хорошо запомнили молодую беременную женщину, которая, надышавшись дымом вместе с сыном, выскочила раздетой из торгового центра и так и отправилась на маршрутке домой. Сына грела собой, а сама мерзла. Нам казалось, ей, ждущей ребенка, должно было уделиться особое внимание со стороны специалистов и волонтеров. Но нет.

Оказалось, есть проблемы с оформлением статуса потерпевших и у нее, вернее, у ее маленького сына. Когда после пожара они добрались домой, ребенок был в состоянии шока и выходить из дома наотрез отказывался. Поэтому в поликлинику в тот день женщина поехала одна – боялась за еще одного малыша. В результате статус пострадавшей имеет только мать, а сын, который получил серьезную психологическую травму, до сих пор в списках пострадавших не значится. Мальчика показали врачу на следующий день. Но связи его состояния с пожаром установлено почему-то не было.

Сама Елена государственную выплату уже получила. Еще ее посетила делегация из Азербайджана, которая привезла гуманитарную помощь, и Красный Крест выделил бесплатно медикаменты и витамины для беременных. На этом пока все.

«Сейчас Андрюшка стал всего бояться: боится находиться дома, заходить в лифт, не говоря уже о крупных торговых центрах. Начал много плакать, стал раздражительным. Мне бы очень хотелось, чтобы он прошел реабилитацию и с ним поработал психолог. Сразу после трагедии сыну оказали разовую помощь, а потом психолог обещал позвонить – и не позвонил», – рассказывает Елена. Она сама набрала номер специалиста, но кроме обещаний ничего не получила. «Может, некогда им, народу же много сейчас в помощи нуждается», – с пониманием рассуждает женщина и продолжает ждать. В первые дни после пожара Елене поступало много звонков. Но тогда люди еще не успели осознать произошедшее, да и проблемы не давали себя знать. Многие пострадавшие, как и Елена, из скромности, думая о тех, кому непомерно хуже, чем им, и не желая повышенного к себе внимания, отвечали, что «все в порядке, спасибо». А сейчас, когда проблемы себя обнаружили, остались с ними один на один. С предложениями помощи никто не звонит, а в ответ на просьбы только обещают. В Общественном центре помощи историю Елены почему-то не знают и судьбой ее не интересовались. Посоветовали женщине отправить заявку через сайт на оказание психологической помощи, а дополнительно – заявку на юридическую помощь для присвоения ее ребенку статуса пострадавшего.

Слово «Память», выложенное из фотографий жертв пожара в торговом центре «Зимняя вишня». Кемерово, 28 марта 2018 года

КОМУ-ТО НЕ ДО ОТДЫХА

Еще один штрих. Через некоторое время после пожара всем трем женщинам звонили из медучреждений и предлагали путевки в детские лагеря и санатории. В частности, Елена вместе с сыном должна была отправиться 14 мая на эко-курорт «Марьин остров» (Республика Алтай) по программе «Мать и дитя». Семья несколько недель сидела на чемоданах, но так никуда и не поехала. Аналогичные предложения поступали и Алене с Антониной: Подмосковье, Крым, Пермский край.... Женщины написали заявления и даже прошли необходимые обследования, однако никаких путевок на руках и никакой ясности у них нет. Пока тоже лишь обещания. По этому поводу недоумевает и пригласившая сторона. Как нам пояснил коммерческий директор эко-тура «Марьин остров» Андрей Пушной, решение о благотворительной помощи семьям пострадавших было принято на уровне собственника очень оперативно. С этим предложением он обратился к тогда еще губернатору Аману Тулееву, который уполномочил заниматься данным вопросом департамент охраны здоровья населения. Вероятно, именно поэтому пострадавшим и звонили из больниц и детских поликлиник. Однако эта длинная цепочка где-то оборвалась. До эко-тура дошло только два заявления. «Мы сами удивились такому затишью», – признался Андрей Пушной. Алтайский курорт и сейчас готов принять пострадавших. Но, видимо, кому-то сейчас не до их отправки на отдых. Департамент, видимо, занят поиском себе начальника, ведь без начальника у нас, всем известно, ну никак. А шестилетний испуганный мальчик с беременной мамой и чудом спасшиеся девочки подождут. Тем более что они еще «без бумажки»… А бумажка у нас – сами знаете…

БЛАГОЕ ДЕЛО С ОТСРОЧКОЙ

Грустные получаются истории. И все это на фоне сотен миллионов рублей пожертвований, отправленных именно на помощь таким семьям. Кемеровским отделением Российского Красного Креста собрано 135,5 миллиона рублей, на счет главного финансового управления Кемеровской области поступило 184 миллиона и более 3 миллионов рублей собрал отдел благотворительности Кемеровской епархии. Судьба этих благотворительных средств пока не определена. В редакцию поступает множество звонков и обращений. Больше всего людей возмущает то, что деньги, которые они пересылали буквально на следующий день после трагедии, чтобы как можно скорее помочь нуждающимся, до сих пор им не переданы. Чего ждут или на что рассчитывают распорядители – пока не ясно. Ответ у них один – работаем над схемой, изучаем ситуацию. И что самое интересное – никакой подробной информации об этом в общем доступе нет. Как нет и информации о том, какие банковские проценты начисляются по этим счетам.

Средства на счет областной администрации еще поступают. Изначально говорилось, что счет будет открыт до конца года, но, по последним данным, определена конкретная дата окончания сбора – 1 июня. Как сообщили в администрации области, деньги будут распределены между пострадавшими в тех же пропорциях, что и официальная помощь.

3 апреля был завершен сбор средств отделом благотворительности Кемеровской епархии. Но схема освоения этой суммы пока так и не разработана… Один из предлагаемых церковью вариантов – организация на собранные деньги паломнической поездки в Крым или на Валаам. Но пока это лишь версия. На наш вопрос о том, оказывается ли сейчас помощь нуждающимся из собранных средств, был получен противоречивый ответ. Сначала представителем отдела было сказано, что деньги еще не расходуются, «помощь организовывается, но не оказывается. Когда начнутся выплаты, мы будем размещать информацию в официальных источниках», – сообщили нам. Однако через несколько минут выяснилось, что частные обращения все же были и какая-то часть средств была передана нуждающимся с благословения Владыки. Понять, может ли любой пострадавший в пожаре прийти в епархию и получить материальную помощь, мы так и не смогли. Также в отделе благотворительности мы узнали, что, оказывается, «каждый пострадавший должен был озвучить свои потребности в ходе оформления своего официального статуса». Эту информацию епархия и будет учитывать при распределении средств. И еще один немаловажный факт: «Ходить в разные благотворительные учреждения и писать прошения бессмысленно, – заявили в отделе. – Мы все работаем с одними и теми же списками. Никому одна и та же помощь дважды оказана не будет. Если, к примеру, человек где-то уже получил путевку, то от нас в паломнический тур он не поедет». Вот как…

Немало вопросов накопилось у людей к Красному Кресту. По данным официального сайта, благотворительный фонд начал оказывать адресную помощь 19 апреля и продолжит это делать до февраля 2019 года. Главной целью этой поддержки комиссия решила сделать «смягчение последствий трагедии». То есть деньги будут выделяться на медицинскую реабилитацию, санаторно-курортное лечение и летний отдых детей и взрослых на территории России. Чтобы получить помощь, которую, подчеркнем, люди высылали безусловно и безвозмездно, пострадавшие должны будут обосновать в своем заявлении реальные потребности. А комиссия будет принимать решение, давать деньги на эти нужды или посчитать их неоправданными и не имеющими отношения к трагедии.

Например, не совсем понятно, можно ли будет в конечном итоге потратить благотворительную помощь на улучшение жилищных условий оставшихся в живых детей и взрослых. Как нам пояснил адвокат Дмитрий Малинин, Красный крест как благотворительный фонд вправе решать, по какому принципу будут расходоваться собранные средства. А все, кто перечислял деньги на счет фонда, должны были об этом подумать заранее. Теперь остается лишь внимательно изучать внутренние документы сборщика и при отказах, если таковые будут, разбирать каждый частный случай. «Однако в благотворительной программе «Красного креста» по оказанию помощи пострадавшим в «Зимней вишне» есть подпункт 2 пункта 10 - оказание адресной помощи членам семей погибших и пострадавшим, - поясняет юрист. - Этот пункт может рассматриваться как дающий право на обращения по любым потребностям».

Недоумение вызвала и информация о 4 млн рублей, которые сотрудники Российского Красного Креста намерены потратить на «оказание психосоциальной поддержки членам семей погибших и пострадавшим». Как нам пояснила председатель Общероссийского Красного Креста Раиса Тимофеевна Лукутцова, эти деньги действительно запланированы на указанные цели, но будут взяты не из общественных сборов. Они пожертвованы Красному Кресту международной организацией-партнером для обеспечения оплаты психологам, которые будут работать на протяжении четырех месяцев с семьями не только погибших и пострадавших, но и тех, кто оказался в месте катастрофы и нуждается в помощи.

Раиса Тимофеевна уверила нас в том, что заявлениями от пострадавших работа фонда не ограничится. По ее словам, Красный Крест готовится работать по официальным спискам и сообщает, что ни один человек из этого списка не останется без внимания.

15 мая начался снос «Зимней вишни».

ОПЕРАТИВНАЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Были и те, кто не стал ждать, пока фонды разберутся со схемами благотворительной помощи. Многие начали действовать самостоятельно и напрямую, без посредников. Известно, что в Кемерове есть заведение, которое держит выходец из Бельгии. Он и его приятели обратились в Общественный Центр помощи пострадавшим с просьбой дать адреса детей, которые лишились родителей. Им будет оказываться пожизненная помощь. Некоторые кемеровские предприниматели жертвовали деньги пострадавшим семьям, чтобы те могли похоронить своих детей в красивой одежде, приезжали в школы и передавали деньги в конвертах на панихиду. О сертификатах «Детского мира» мы рассказали выше. Часть предпринимателей объединилась и собрала более миллиона рублей. Их направят на обустройство площадки, которая будет на месте торгового центра. Говорят, на третий день после трагедии в Кемерово прилетели самолеты с гуманитарной помощью из Азербайджана и Таиланда. Наши коллеги, журналисты из городской газеты Геленджика, готовы принять у себя на отдых семью пострадавших. Отзывчивых людей много.

Продолжает свою активную работу и Общественный центр помощи пострадавшим в «Зимней вишне». Сам Центр не занимается выделением и сбором средств, но помогает в координации и согласовании действий тех, кто оказывает помощь, и тех, кто в ней нуждается. В том числе передает собранную информацию в благотворительные фонды. Ранее специалистами Центра было обещано, что на сайте появятся прямые контакты для оказания адресной помощи. Их отсутствие в открытом доступе пояснила Татьяна Думенко, один из организаторов Центра: «Все контактные данные собраны, но не обнародованы в связи с соблюдением нами закона о персональных данных. Если кто-то желает оказать помощь конкретному человеку или семье, нужно написать об этом в своей заявке, и Центр поможет связаться с ними».

Также продолжают работать каналы бесплатной юридической и психологической помощи. Обратиться за ней может любой человек, даже не имеющий официального статуса пострадавшего. «Сейчас мы организуем адресную помощь семьям погибших детей из поселка Трещевский, – добавила Татьяна. – Ищем спонсоров для благоустройства школы, где учились ребятишки. Также мы организовали бесплатный обучающий курс для психологов «Работа с травмой и утратой». Его проводили ведущие кризисные психологи Израиля».

Как водится, между благим порывом и реальным действием по-прежнему пропасть. Острота момента спадает, накал сострадания утихает, и начинается проза жизни. А в этой жизни для тех, кто пережил пожар «Зимней вишни», вдруг образовывается многослойное сито, через которое не каждому пострадавшему, видимо, суждено просочиться. Вначале им надо попасть в список пострадавших и получить бумажку с подтверждением статуса, потом попросить о помощи, потом доказать, что помощь действительно нужна, и именно та, которая разрешена, а не та, которая необходима, – куча условий, требований и ограничений. И все это из-за средств, пожертвованных сотнями тысяч людей без каких-либо условий. Вернее, с одним: чтобы дошли они до тех, кто пострадал. И чтобы помогли: помогли справиться с горем, помогли восстановиться, помогли жить дальше.

И знаете, закончить хочется еще одной историей человеческого бескорыстия, историей человеческой помощи. Пока фонды тянут время и разрабатывают стратегии и программы, помогают сами пострадавшие. Нам с вами помогают. И городу помогают. И стране. Нам стало известно, что отец погибших в «Зимней вишне» детей передал свои официальные миллионы кемеровскому детскому саду, куда ходили его малыши, и попросил построить на них детские площадки. Вот так вот… До слез.



Партнеры